Триумфальная арка
Материал из Цитатыа
Цитаты из произведения "Триумфальная арка", (автор Ремарк, Эрих Мария)
- Не многое на свете долго бывает важным.
- Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?
- Любую вещь можно куда-нибудь поставить. Места хватит для всего. Только не для людей.
- Свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоит жить.
- Одиночество - извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нём лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда.
- Раскаяние - самая бесполезная вещь на свете, вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить.
- Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее
- Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.
- Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом его беда, и его обаяние.
- Что позабудешь, того потом не хватает всю жизнь. А всё, что запоминается, превращает жизнь в ад.
- Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.
- Весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем.
- Фрейд - комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике.
- Только мелочи объясняют всё, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать!
- …умер человек. Но что тут особенного? Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.
- Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.
- …будем подобрее, если только можем и пока можем, ведь нам в жизни ещё предстоит совершить несколько так называемых преступлений. По крайней мере, мне. Да и тебе, пожалуй, тоже.
- Жить – значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонёк доброты… Не надо отказываться от неё. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живётся.
- Нигде ничто не ждёт человека, - сказал Равик. – всегда надо самому приносить с собой всё.
- Всегда ждёшь, что человек, избежав смерти, будет безмерно счастлив. Но так почти никогда не бывает.
- Самый лёгкий характер у циников, самый невыносимый – у идеалистов.
- …любовь – не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины… Но жемчужины – те лежат совсем глубоко.
- Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую обычно ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь ее. Она попытается обрести эту жизнь вновь, но уже с кем-нибудь другим, способным обеспечивать ее всегда.
- Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух.
- Трагедия, затянувшаяся на двадцать лет, рискует выродиться в комедию, подумал Равик. Настоящая трагедия должна быть короткой.
- Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытает того же с прежней силой. В какой-то уголок его души Жоан так и не удалось пробраться; только это время от времени заставляло ее тянуться к нему. Но, едва проникнув и в последний уголок, она, конечно, покинет его навсегда. Кто же станет дожидаться этого? Кого удовлетворит подобный исход? Кто пожертвует собой ради этого?
- Остаться друзьями? Развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает только после маленьких интрижек, да и то получается довольно фальшиво. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец.
-
- - Жоан, - сказал он. - Я тебе ничего не хочу внушать. Лучше расскажу тебе сказку про волну и утес. Старая история. Старше нас с тобой. Слушай. Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: "Приди ко мне, утес!" Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия.
- Равик сделал глоток.
- - Ну и что же? - спросила Жоан.
- - И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.
- - Ну и что же? - Жоан недоверчиво глядела на него. - Что из этого? Утес должен оставаться утесом.
- - Волны всегда так говорят. Но все подвижное сильнее неподвижного.